Творческая сила одного человека, художника, писателя или поэта может заставить многих людей почувствовать неповторимую красоту природы, у которой “всегда живой лик”. Но не каждому дано его увидеть. А ведь человеку предназначена жизнь с природой “…с весной и осенью, с небом и солнцем, с ветрами и дождями. Надо жить, чтобы в полночь слышать пение петуха, <…> чтобы у ворот лаял пес, чтобы слышать, как осенью барабанит в крышу дождь и шумит в трубе ветер, а по весне поют птицы”. (Б. Шергин)
Очевидно, потому, что в живописи Татьяны Рыжовой есть это живое дыхание природы, ее искусство так близко, понятно и любимо. И хотя не так часто она пишет “чистый пейзаж”, природа входит во все ее композиции. То облаками нависает над предметами быта и цветами в натюрмортах, то цветом индиго сияет над вазой, то пушистым инеем запорошит подоконник. Когда же она пишет городские бытовые сцены и пейзажи, перед ней стоят сложные задачи соединить чувственные переживания с глубинными принципами понимания жизни, органичным ходом времени, с той народно-художественной сферой, к которой она уже прикоснулась через историю, памятники старины, народные промыслы. Русская старина никогда не была для нее экзотической декорацией. Да и краеведческий подход мог быть для нее только неким подспорьем. Правда, в наиболее ранних работах, таких как “Ночь. Ветряк” (1973) или “Брошенный дом”, еще преобладала натурно воспроизводящая форма мышления. Но очень скоро появляются произведения, в которых окружающий мир предстает как целостная система в бесконечных проявлениях. Впечатление укорененности провинциального русского быта создается глубоко продуманным композиционным строем. Улочки или площади вклиниваются в пространство неба, дома слова врастают в родную землю, а храмы завершают конструкцию сотворенного мира. И хотя во многих работах присутствуют фигурки идущих куда-то бабок, пасущихся коз, бегающих собак, они не снижают высокий стиль до уровня бытовой жанровой картинки, так как не являются стаффажем, а органично вписываются в среду провинциального города. Провинция не нуждается в скидках. Ее быт и культура иного порядка, не выше и не ниже столичного и обладает лишь ей присущими качествами, достоинствами и ограничениями. Для Рыжовой важно передать ощущение прочности этой жизни, она дорожит ее приметами. К концу 1990-х ей удается создать уникальный живой организм в таких произведениях, как “Зима в Серпухове”, “Цветной дождь”, “Розовое утро”, “Золотое утро”. В пейзаже “Цветной дождь” (2000) одну треть композиции занимает черно-синее небо с зигзагами сверкающих молний и врезающихся в его темноту светлого храма и двух домиков. Мелкими штрихами, полосами и пятнами дождь обрушивается на землю, заполнив все остальное пространство светлой серой массой. Но темные пятна неба волею художника-композитора вновь собираются, концентрируются в трех фигурах пешеходов с зонтами. Это один из шедевров композиторского мастерства Татьяны Рыжовой.
Этот же ход распределения цвета по контрасту есть и в пейзаже “Зима в Серпухове” (1998). Дополнительные цвета, оранжевый и фиолетовый, создают мягкое свечение снега на земле, крышах, деревьях.
В картине “Розовое утро” (1998) жажда отрадного и светлого преобразила городскую улочку в чистый образ весеннего пробуждения. Те же домики, заборы и церковь осветились розовыми и голубыми тонами. Геометрично упрощенные дома с жесткими линиями, грани холмистой земли и забор смягчены цветом. А белый петух с поднятым клювом, возвещающий о пробуждении природы, придает всему идиллическое звучание.
К этой же группе работ можно отнести картину 1995 года “Весенний день. Пасха”. Правда, жанровых элементов здесь гораздо больше, что могло увести автора от живописно-пластического решения холста к литературному рассказу — у забора на скамеечке сидят старушки, две женщины беседуют, а третья уходит вглубь улицы. Но весь этот земной быт “просвечивается небом”. “Несказанный свет небесный” умыл дома, освежил землю, расцветил лужи. Остается только впитать в себя ту радость, которая посещает душу человека в такие именно русские предвесенние рассветы. Художник будто говорит нам — смотри, как вместе небо с землею, как земля живет и дышит, как зависит от неба.
Большое пристрастие Татьяна Рыжова испытывает к теме полоскальщиц белья. Прологом к этой теме можно считать работу 1982 года “Женщина, вешающая белье”, в стиле которой просматриваются тенденции русского искусства 1910-1930-х годов. Вспоминаются работы Т. Мавриной, Н. Гончаровой, О. Софроновой, М. Ларионова, которые объединяет обращение к народной художественной культуре с ее прочными традициями примитива, лубочности, народной игровой зрелищности. <…>
Автор текста искусствовед А.Т. Симонова.